Был солнечный день, окна у всех были открыты, я подходила к окну и кричала: «ПОБЕДА!! ПОБЕДА!! » Люди кто радовался, кто плакал. Но везде мне протягивали лепешку из сладкой картошки как награду за долгожданную весть.
И вот 9 мая дед прослушал свой ящик и закричал: «ПОБЕДА! Инуська, беги скорей по деревне, скажи всем: ПОБЕДА!» Я на всю жизнь запомнила эту свою самую важную миссию ПЕРВОЙ ОБЪЯВИТЬ О ПОБЕДЕ.
Так прошло 4 года. И вот, наконец, незабываемый день 9 мая. Накануне мы с ребятами бродили по полям, с которых только что сошел снег. Мы искали картошку, которая была не замечена осенью и пролежала под снегом всю зиму. Такая картошка была мягкой, скользкой, но из нее получались сладкие лепешки, а поскольку всю войну мы, ребята, не видели ни кусочка сахара, то искали все сладкое в природе. На первом месте по сладости был березовый сок. Мы сдирали кору, когда уже распускались почки, и сок загустевал в виде желе. Вот это было главным лакомством. Но пока почки не распустились, мы искали перезимовавшую, а значит сладкую картошку.
Когда мама окрепла, она стала работать секретарем сельсовета. Утром мы уходили вместе: я на своих лыжах, а она рядом по тропке в снегу дороги нормальной не было, никаких машин тоже.
Прошло много-много месяцев, прежде чем мама встала. Спасибо бабушке и ее корове Маньке. Она хоть и немного давала молока по нынешним меркам всего литров10 12, но она была нашей спасительницей. Мы это понимали и заготавливали ей сено непрерывно. Ведь комбикормов тогда не было. Заготовка сена это святое дело, это самое важное дело. Дед косил, а все остальные ворошили, сушили, носили вязанками в хлев. И так все лето.
Мы не знали, как ей помочь: ее желудок видно совсем атрофировался и не работал никак. Он напоминал сосуд без дна: что в него не вливай, тут же выливается обратно. Прошло много месяцев, пока родители хоть чуть-чуть стали похожи на тех, что были до войны. Отец оправился раньше мамы и был тут же призван в армию и отправлен на фронт, а мама еще долго болела. У нас с нею была одна кровать на двоих и помню, я ужасно боялась, лежа рядом и не зная, что делать, как помочь. Не узнавала свою маму в этом полутрупе и было очень страшно.
дрожащими руками стал хватать раскаленную картошку, глотал, обжигая горло, и не мог оторваться. А маму внесли на руках какие-то люди, положили на постель, и так она лежала долго-долго ни живая, ни мертвая.
А вскоре мы узнали о блокаде Ленинграда, о голоде и не хотели этому верить, дескать, это самодельный приемник всякую чушь передает. Но когда привезли родителей, а их эвакуировали по Ладоге по Дороге жизни, сомнений уже ни у кого не осталось. Помню, отец сразу подошел к печке, откуда бабушка только что достала чугунок с картошкой,
Когда дошли слухи, что немцы уже близко, бабушка сшила мне ватник: сказала, что мы пойдем прятаться в лес
Этой иглой дед долго елозил по камешку, пока не находил точку, с которой шли радиоволны и уже через наушники дед узнавал все новости с фронта. Потихоньку эти новости передавались из дома в дом, а «приемник» свой дед прятал до следующего вечера.
И тут мой дед смастерил некое подобие какого-то устройства, которое и приемником-то назвать трудно. По виду небольшая шкатулка с прозрачной крышкой, на дне был укреплен камешек, а сверху к нему протянут был не то шприц, не то игла.
Кажется, оно называлось Марьино. Уроки делала при свете керосиновой лампы, которая была одна для всех. Керосин очень берегли. Главным у лампы был дедушка он читал газеты, заслоняя свет. Но никто не возражал, ему вообще никто в деревне не перечил. Я же со своими уроками приспосабливалась, как умела. Мой дед был не только единственным мужчиной в деревне, главное он был единственным источником информации. Дело в том, что в начале войны было приказано в обязательном порядке сдать все радиоприемники. Все и сдали и остались как бы в вакууме.
В 1941 году я закончила 1-й класс, и родители отправили меня к бабушке на летние каникулы. Это было в середине июня, и мои летние каникулы растянулись на 4 года. В деревне Назимино Ярославской области было всего пять домов без электричества, без радио, без магазина. Все эти блага были в большом селе километрах в пяти. Первую военную зиму я пропустила школу, а ко второй мой дедушка (он был мастер на все руки) сделал мне лыжи. Это были две доски, у которых дед загнул носы, покрасил в черный цвет, прикрепил ремни. На этих лыжах я и добиралась в школу в то самое большое село.
Мне хочется собрать воспоминания о том страшном времени детей, которые родились незадолго до войны. Пусть это будут наивные рассказы о мелочах, но они же будут и самыми искренними свидетельствами того, что пришлось пережить детям вместе со всей страной. Начну с себя.
Война: летние каникулы 1941-го длиной в четыре года
Инна Слобожан, Санкт-Петербург
Главы из новой книги
А в сердце моем Ленинград
Главы из новой книги / Инна Слобожан, Санкт-Петербург
Промышленные ведомости - А в сердце моем Ленинград
Комментариев нет:
Отправить комментарий